СЛЕД В СЛЕД

Моему отцу.

        
 Какая бы ни была стужа, каждую субботу дед Андрей покупал на Дарницком базаре кости, головы куриные и садился в пригородный поезд.  Внутри было тепло и малолюдно: в такое время года мало кто выбирается на дачу – разве что на лыжах в лес. Правда, сейчас все больше в горы спешат уехать, беговыми лыжами не очень увлекаются. А он в юности много километров пробегал.

          На станции было тихо. Открыт один магазинчик, где можно купить хлеба, водки и сигарет. Но дед Андрей не пил и не курил, а хлеб у него был свой, домашний – дочка пекла. Он стал потихоньку спускаться к дороге, что вела к лесу и была засыпана снегом почти по колено. Дорога вела через лес, потом через поле и снова через лес. Дед Андрей всегда ходил быстро, жена никогда за ним угнаться не могла и сердилась, что он убегает. А он привык к такому темпу еще в те времена, когда ходил походами по всей земле. Но сейчас шел помаленьку – глубокий снег не давал бежать. «В другой раз лыжи возьму, - подумал, – если снег, конечно, будет». В этом году снега выпало неожиданно много и главное что зимой. Последнее время снег зимой редкость: все больше дождь и слякоть. А тут – такая красотища! Сосны стояли все в белых шапках, некоторые аж согнулись под тяжестью своего зимнего одеяния, а верхушка вон той березы оказалась прямо в высоком сугробе, и дерево изогнулось дугой как лук или старинная арфа.

          Дальше разлеглось поле – белое и волнистое. Посредине – замерзлое озерцо с десятком берез вокруг. Весной тут соловьи заливаются. А летом всегда есть кто-то из рыбаков. Дед Андрей тоже любит иногда комаров покормить, хотя он не рыбак, пожалуй.

            Но вот и последний лесок, а там уже и дачи. И Рыжая бежит навстречу – она знает, что он приедет, и ждет. Дед отпирает настуженный дом и садится на холодный диван передохнуть. Потом достает для Рыжей гостинцы и спускается к колодцу по воду. Крышка примерзла, и ее нужно поддеть рычагом, чтоб она открылась. Печку он не растапливает: все равно скоро в обратный путь. Включает электрочайник и слушает, как он шумит. Душистый чай из трав, что летом набрали и насушили, обжигает губы и разливается теплом по телу. Рыжая довольная крутится рядом и благодарно виляет хвостом. Теперь она побежит с ним до самой станции – всегда провожает и ждет, пока он не сядет в поезд. А он пойдет обратно той же тропой, ним самим протоптанной, след в след.